Из истории Иванькова и Иваньковского района

Первым, кто попытался собрать воедино историю наших мест, стал Ю. В. Манеров — сотрудник райкома КПСС. Это было в 1956 году, и фрагменты его труда публиковались на страницах районной газеты «Колхозная искра». Работа осталась незавершённой и до наших дней дошла не полностью. Те материалы, что были мне переданы, я бережно сохранила и включила в эту тетрадь. При подготовке я опиралась на «Статистический сборник Каширского уезда» за 1925 год, на «Историю государства Российского» Н. М. Карамзина (раздел документов и материалов «Тульский край»), на отдельные публикации в современной печати и на воспоминания наших земляков, которые записали учащиеся Иваньковской средней школы.

Н. М. Иванова

XIX век

Отечественная война 1812 года

Партизаны и ополченцы Каширского уезда вошли в состав Тульского ополчения и охраняли рубежи губернии по правому берегу Оки — от Алексина до Каширы. После разгрома Наполеона крепостное право, вопреки чаяниям крестьян, сохранилось: их жизнь по-прежнему зависела от воли помещика.

В июле 1812 года наполеоновские войска вторглись в Россию, русская армия отступала. Власти объявили набор в ополчение. В Тульском ополчении насчитывалось до 15 тысяч человек, на его создание собрали около 5 миллионов рублей. За 36 дней сформировали семь полков: два конных, четыре пеших и один егерский, а также конно-артиллерийскую роту. В начале сентября, после Бородинского сражения и оставления Москвы, угроза нависла и над нашим краем. Полки ополчения выдвинулись за Оку, чтобы прикрыть подступы к Туле. Русская армия стягивала резервы для перехода в контрнаступление — только из Тульской губернии туда направили до 40 тысяч подвод с оружием и продовольствием.

По преданию, помещик Бестужев-Рюмин, чьё имение располагалось в иваньковском парке (рядом с нынешним домом культуры), переселил своих крестьян, живших у парка, на противоположный склон оврага — туда, где сейчас фермы. Место было крайне неудобным: воду для хозяйства приходилось носить по высокому и крутому склону. Первым на новое место перебрался крестьянин Иван — отсюда и пошло название Иваньково. Освободившуюся землю помещик отвёл под огороды и никому не разрешал селиться на господской стороне.

Похожая история произошла с деревней Тепловкой — прежде она называлась Николаевкой и стояла у реки Беспуты, ниже Богословского соснового леса (там, где теперь кладбище). Помещица решила занять это место под огороды, а крестьян переселила за бугор, на берег реки. Там поселение оказалось скрыто от глаз с большака и защищено от ветров — потому и получило название Тепловка. Прежнее имя — Николаевка — сохранилось только в памяти.

Особого тепла у крестьян не было из-за нехватки дров: ближний лес принадлежал господам, и рубить его запрещалось. Хотя в Каширском уезде в начале XIX века уже выращивали картофель и даже кукурузу, жизнь крестьян оставалась тяжёлой, а питание — скудным. Вот свидетельство одного тульского помещика: «В голодные зимы положение крестьянина и его семьи ужасно. Он ест всякую гадость. Желуди, древесная кора, болотная трава, солома — всё идёт в пищу. Соли купить не на что».

Из воспоминаний старожилов села Иваньково, записанных учащимися школы

В 1967–1975 годах пионерская организация школы под руководством старшей вожатой Лидии Сергеевны Захаровой и организатора внеклассной работы Нины Михайловны Ивановой вела поисковую работу. Главных тем было две: во-первых, годы Великой Отечественной войны, её участники и труженики тыла (по итогам поиска установили памятники погибшим — в сквере у братской могилы и у школы); во-вторых, прошлое и настоящее села Иваньково и бывшего Иваньковского района.

По просьбе ребят особенно ценными оказались рассказы Анны Ивановны Шаловой, которая сама расспросила многих старых жителей и записала их воспоминания для школьников. Мария Ивановна Кремлева вспомнила даже рассказы своего дедушки о жизни при крепостном праве. Александра Степановна Киселева много рассказывала о колхозной жизни до войны и особенно о самоотверженном труде в военные годы. Эти и многие другие воспоминания жителей складываются в картину прошлых лет.

Мария Ивановна Кремлева родилась в 1898 году и помнила рассказы деда — бывшего крепостного. Три дня в неделю все трудоспособные выходили на барщину: работали в поле, в саду, в огороде, в доме помещика. Остальные дни принадлежали им самим. По воле барина крестьяне имели личное хозяйство — дом, землю, которой всегда не хватало, чтобы прокормить семью; приходилось просить у господина и отрабатывать долг дополнительным трудом. Крепостные полностью зависели от помещика: женились не по любви — невест назначал барин, он же вершил суд и расправу. Дедушка Марии Ивановны вспоминал, что за непослушание или невыполненную работу пороли плетьми или привязывали к ногам деревянные колодки, которые при ходьбе били по ногам.

В последние годы перед реформой 1861 года Иваньково было оброчным селом: помещик отменил барщину и назначил каждому крепостному оброк — определённую плату. Крестьянин за год должен был внести оброк, а как и где его заработать — со своего хозяйства или на заработках в ближайшем городе — решал сам. За неуплату наказывали: могли отобрать что-то из хозяйства — корову, лошадь и тому подобное.

После реформы 1861 года крестьяне стали свободными: их больше нельзя было купить или продать. Но главное — земли дали мало и за большой выкуп, который выплачивали долгие годы, вплоть до 1900-го. Свою землю помещики обрабатывали наёмными рабочими или сдавали тем же крестьянам исполу, то есть за половину урожая: крестьянин брал землю, пахал, сеял, убирал хлеб и половину отдавал помещику в уплату. Всё шло под присмотром приказчиков. Мужчины косили рожь и пшеницу, женщины и подростки вязали снопы, а иногда жали серпами. Снопы складывали в копны — по 60 снопов в каждой. Затем приказчик осматривал копны и сам решал, какие отвезти барину, а какие оставить крестьянам. Барские копны нужно было ещё обмолотить и ссыпать зерно в амбар — только после этого крестьяне могли заняться своим.

Свои копны свозили к дому или в риги (сараи). Мужчины пахали и сеяли озимые, женщины и подростки молотили цепами. Цеп — это шест, на конце которого с помощью ремня крепится обрубок вроде круглого полена: шест берут в руки и поленом ударяют по колосьям, выбивая зерно. После такой обработки солому сгребали, а оставшуюся на земле смесь зерна и мякины — мелких кусочков соломы и чешуек — просеивали на ветру. Ветер уносил лёгкую мякину, а тяжёлое чистое зерно падало на землю, и его ссыпали в мешки. Такая работа продолжалась до зимы.

В конце XIX — начале XX века у богатых людей стали появляться машины: конные молотилки, веялки, сеялки. Их за деньги давали крестьянам на несколько дней. Кто мог заплатить — искал такую работу. Вместо цепов придумали катки — обтёсанные камни, которые лошади волокли по снопам и обмолачивали зерно; но если лошадь была нужна на пахоте или севе, снова приходилось браться за цеп.

И после реформы крестьян привлекали на многие работы: сообща убирали луга, строили дороги, засыпали рытвины хворостом и землёй, чистили балки, чинили дороги. Иваньковцы на лошадях ездили строить плотину для юрцовской мельницы. Сообща выкашивали сено на лугах: мужчины косили, женщины и подростки сушили сено и складывали в копны, а потом по жребию делили — кому какая копна достанется.

Много работы было и в личных хозяйствах: кроме обычных забот — ухода за скотом, заготовок на зиму, солений, варений, дров — женщины с осени вымачивали в речке Рядовоще лён и коноплю, потом мяли, трепали, очищали, чтобы получить волокно, а зимними вечерами пряли нити и ткали холст — основную материю для одежды. К работе привлекались все члены семьи. Мария Ивановна вспоминала, что уже в 12 лет ей приходилось ходить за плугом.

Аренда

Мария Ивановна Кремлева вспоминает: к концу XIX века, с развитием товарно-денежных отношений, помещики поняли, что выгоднее получать с крестьян не половину урожая, а чистые деньги, и, чтобы избавить себя от лишних хлопот, стали сдавать землю в аренду. Иваньковский помещик Золотарев объявил крестьянам: «Нет больше испольной земли, отдаю в аренду, за деньги». Для крестьян это тоже было нелегко: арендную плату приходилось вносить независимо от урожая. После смерти помещика имением управляла Мария Ивановна Кочетова (его гражданская жена); наследники отказались от хозяйства, так как оно не приносило дохода. Марии Ивановне удалось лишь перевезти из Башина барский дом и построить из него в Иванькове школу и квартиру учителя.

Во второй половине XIX века Иваньково принадлежало помещику Золотареву, генералу в отставке. Барский дом стоял на площадке рядом с нынешним Домом культуры, был окружён клумбами цветов и редкими деревьями: лиственницами, которые сохранились до сих пор, каштанами, тополями. К югу от дома, на месте аптеки и бывших библиотек, был плодовый сад; с северной стороны — парк с липовыми и берёзовыми аллеями. У пруда, где сейчас жилые дома, находился скотный двор; пруд тоже принадлежал помещику. За всем этим ухаживали крестьяне — сначала крепостные, потом наёмные или те, кто отрабатывал долги за хлеб, лес и дрова. С любой нуждой шли к помещику, а потом отрабатывали.

Крестьянская семья после отмены крепостного права

Крестьяне стали свободными, их судьба больше не зависела от помещика. Но земли дали мало, а семью надо было кормить и ежегодно вносить плату: землю дали не даром, взносы за неё шли до 1900 года (в некоторых местах — до 1908-го). Поэтому мужчины уходили на заработки в Москву и ближайшие города. Иногда их отпускали на большие работы: сев, сенокос, уборку урожая. Детей с 11–12 лет тоже отправляли «на сторону»: мальчиков «в мальчики», то есть в прислугу в мастерские, девочек — «в няньки». Основная часть хозяйственных работ ложилась на женщин, стариков и детей. Семьи были большие — по 6–10 человек. Женщины выполняли непосильный труд: работали в поле и огороде, ухаживали за скотом, обрабатывали лён, пряли ткани, кормили семью.

Крестьянское хозяйство до 1900 года

Главные орудия труда — соха, деревянная борона и лукошко, из которого руками разбрасывали зерно при севе. Севооборот был трёхпольным: яровое поле, озимое поле, пар. Позже появился плуг — сначала однолемешный, затем двухлемешный. Богатые стали приобретать машины: конные молотилки, жатки, косилки. Эти машины приносили хозяевам дополнительный доход, а крестьяне пользовались ими сообща за установленную плату.

Приусадебные участки были небольшими: огород, риги (сараи), куда свозили снопы хлеба, помещения и клетушки для скота и птицы. Сеяли рожь, пшеницу, овёс, гречиху, горох, лён, коноплю. Землю измеряли десятинами (около гектара), полнивами — ½ га, осьминниками — 1/8 га (небольшие полоски).

Зимние работы

На мельнице мололи зерно, били масло из льняного и конопляного семени. Там же была крупорушка, где очищали гречиху, превращая её в крупу. Женщины с осени вымачивали стебли льна и конопли в специальных запрудах на реке Рядовоще, потом сушили, готовили волокно, пряжу и ткали полотно.

Власть в Иванькове

Всегда был староста, который собирал оброк, а после отмены крепостного права — разные налоги. На месте бывшего молокозавода находилась «управа» — волостное управление. В Иваньковскую волость входило 10 деревень; волость входила в Каширский уезд Московской области.

Почтовая связь

Почту привозили два раза в неделю гужевым транспортом. Почтальонов не было. Газету выписывали только богач Прокуратов и урядник (что-то вроде полицейского надзирателя). Газета шла и в управу, где был писарь.

Известные люди

Огородник Шевков имел большой участок — 10–15 га. Он выращивал овощи: капусту, огурцы и другие — продавал их крестьянам и возил в города. Обрабатывали огород поденщицы; многие девочки летом ходили на «поденку»: пололи, поливали, убирали. Платил он по 10–15 копеек за день работы — по тем временам хороший приработок для семьи. Рабочих не хватало, и поденщицы приезжали к нему из Рязанской области.

Первым богачом в Иванькове был Владимир Прокуратов. Он держал лавку, где продавались продукты и товары первой необходимости: чай, сахар, спички, керосин и другое. У него было три дома: один сдавал под почту, другой — почтовому агенту, в третьем жил сам. Были у него и сельхозмашины: два плуга, молотилка, жатка, косилка — он давал их крестьянам напрокат за деньги. Имелась и «чайная», где кроме чая и закусок продавалась водка; хозяином её был Бирюков.

Церковь

До 1913 года церковь стояла на кладбище, но колокол почему-то находился в середине села. В 1913 году земство построило нынешнюю церковь. В строительстве участвовали помещик Золотарев и священник Борисоглебский. Крестьян привлекали ко всем работам: возили кирпич и другие материалы, привозили дрова для отопления во время богослужений. Звонить в колокола разрешалось всем — молодёжь и дети делали это с радостью.

Ярмарка

29 июля, на Петров день, в Иванькове проходила ярмарка. На площадь у церкви — там, где сейчас магазины и сквер, — съезжались торговцы с округи и из ближних городов. Разбивали палатки, продавали ситец, платки, обувь и множество других нужных товаров, детские игрушки, сладости, семечки, орехи, изюм, оладьи, пряники. Выводили на продажу скот — коров, овец; за парком, где теперь больничный посёлок, был конный рынок. Для иваньковцев дни ярмарки были большим праздником: парни и девушки водили хороводы.

Школа

До 1879 года школы в Иванькове не было. Отставной солдат Нестор Максимович обучал письму и чтению за деньги — к нему ходили 8–10 мальчиков. Помещик Золотарев, генерал-майор в отставке, открыл школу в своей конторе в 1879 году и привёз молодую учительницу Марию Ивановну Кочетову. Некоторые старожилы утверждают, что он нашёл её ещё девочкой, нищенствующей в Кашире, отдал учиться, а по окончании учёбы организовал школу и назначил её учительницей. Впоследствии она стала его неофициальной женой и даже управляла имением в Иванькове и Башине. Она перевезла из Башина барский дом и построила его как школу: два больших светлых класса и квартира учителя. После революции Мария Ивановна передала здание государству. Хотя в 1913 году земство построило новое здание школы (оно не сохранилось), занятия в доме Марии Ивановны продолжались.

Учеников было до 70 человек, в основном мальчики: девочки были нужны дома как няньки, да и крестьяне считали, что грамота девочкам не нужна. Порядки в школе были обычные для того времени: непослушных учеников Мария Ивановна драла за уши и била линейкой. В праздники водила учеников в церковь (мальчики — в красных рубашках), следила за поведением вне школы, учила почтительности к старшим. В дальнейшем она стала очень уважаемым человеком: с ней советовались, например, во время выборов — за кого голосовать. Похоронили её в центре села у церкви как самого почётного жителя в 1923 году.

Эти сведения по истории школы записаны из воспоминаний бывших учеников ещё в 50-е годы учительницей Софьей Ивановной Быченковой.

Кое-что из условий быта

Освещали дома лучиной. Изготовляли специальный светец — подставку, в которую вставляли высушенную лучину и поджигали: догорала одна — вставляли другую, и так весь вечер. Внизу под горящей лучиной ставили посудину с водой, чтобы туда попадали искры и горящие угольки. При таком освещении работали долгими зимними вечерами: пряли, ткали, чинили одежду и обувь, выполняли многие домашние дела. В богатых домах жгли свечи, но беднякам они были не по карману. Первая керосиновая лампа появилась в 1903 году в деревне Сидоровское, в семье Гудковых, но и там с лампой только поужинали, а потом снова зажгли лучину: керосин стоил копейку за фунт (400 граммов) — по тем временам дорого. С лучиной жили и работали вплоть до 1917 года. После революции керосин стали выдавать людям, и лампы заменили лучину.

Воду брали из родников и носили в вёдрах на коромыслах. Родники были у бывшего молокозавода и в другом овраге (здесь овраги называют вершинками). Вода нужна была для приготовления пищи, для стирки, для животных; носили её женщины. Потом сделали три колодца, но облегчения это не принесло. Мария Яковлевна Игнатьева рассказывала, что ещё перед войной 1941–1945 годов ей приходилось на своих плечах носить коромысло с вёдрами от родника у молокозавода в больничный посёлок, где жила её семья.

Сведения об освещении лучиной — из поисковой работы учащихся 7 класса (классный руководитель Вера Кузьминична Кузнецова). О водоснабжении — из поисковой работы 8 класса (классный руководитель Мария Яковлевна Игнатьева).

Дороги, транспорт

Большак — так называлась дорога из Каширы на Пахомово и дальше — связывал Иваньково с центром. Но никакого транспорта не было: ходили пешком во все времена. Варвара Ивановна Алексеева уже после войны ходила пешком в Ступино, где в больнице лежал её ребёнок. А Екатерина Ивановна Мосолова после войны училась на курсах в Туле и на выходные ходила пешком от Пахомова до дома. Богатые до Октября ездили на лошадях в карете, на дрожках, но простые крестьяне не могли отрывать лошадей от хозяйственных работ. В начале 60-х годов XX века до Каширы стала ходить грузовая машина со скамейками, а потом маленький автобус — «коробочка».

Из поисковой работы 9 класса (классный руководитель Майя Сергеевна Милова).

После 1900-го года

В начале нового века в жизни иваньковцев мало что изменилось: как и раньше, надо было платить налоги и разные сборы, так же бедствовали в неурожайные голодные годы.

Вспоминает Филипп Степанович Сергеев: «Я родился ещё в прошлом веке и хорошо помню, какой была деревня. Почти в каждой были церковь, помещик, кабак и лавка, где продавались керосин, дёготь, спички, соль, мука, крупа и другие товары. И лавочник, и кабатчик устанавливали свои цены, обирая крестьян. Лучшая земля и лес принадлежали помещику. Он разрешал пасти скот в лесу и брать оттуда дрова, но за это крестьяне должны были отрабатывать на его полях или в хозяйстве». (Записано учащимися Иваньковской школы.)

В 1913 году построили земскую школу (здание не сохранилось). Число учащихся увеличилось, учительниц стало две: Мария Ивановна Кочетова и Ольга Николаевна Борисоглебская, дочь священника. В школе учились в основном мальчики; девочек было мало — они были нужны дома как няньки и помощницы.

Вера Денисовна Булатова родилась в 1903 году. В семье было четыре сестры и пять братьев; отец работал кузнецом, мать — дома, по хозяйству. Жить было трудно, поэтому братьев с 12 лет отправляли в Москву, в ученики на заводы. Работы дома и по хозяйству было много, и даже детские руки были необходимы. Мать Веры Денисовны долго не отпускала её в школу, да и потом, когда она училась, часто оставляла дома. Вспоминает она и ярмарку как важное событие: дети и подростки собирали траву и продавали её на корм тем, кто пригонял скот на продажу, а на вырученные небольшие деньги покупали лакомства — оладьи, блинчики, ситро.

Вспоминает Клавдия Прокофьевна Наумова: «Родителей не знаю, воспитывалась в детском доме (родилась в 1903 году). Когда мне исполнилось девять лет, меня взяла к себе женщина с маленькими детьми, и я у неё работала, нянчилась с детьми. В школе учиться не пришлось, да и другой работы было много. Хозяйка учила меня читать и писать, а потом я и сама кое-чему научилась. Потом хозяйка уехала в город, я осталась в её доме в деревне Сенцово. Мне было 15 лет. Жилось очень трудно: в неурожаи даже картошки не было, приходилось ходить побираться. Да и потом, после революции, когда вышла замуж, было очень тяжело. Уходила на работу, пасла коров, овец, детей приходилось запирать дома одних. Всегда боялась, что с ними что-нибудь случится».

Мария Васильевна Петрова, родилась в 1908 году: «Главную роль в жизни Иванькова играла церковь. Посещали её все — и стар, и млад. В школу ходили дети с 10–11 лет, но и там главным преподавателем был поп».

Софья Ивановна Быченкова, родилась в 1906 году, училась в школе ещё до 1917 года. Помнит двух учительниц — Марию Ивановну Кочетову и Ольгу Николаевну Борисоглебскую. Особенно тепло вспоминает Марию Ивановну Кочетову, которая даже священнику, поставившему девочку на колени, сделала замечание: «Это же девочка, зачем её так унижать». Софья Ивановна также помнит постоянный тяжёлый труд взрослых и детей: развлечений не было, отдыхали только когда ходили в церковь. В праздничные дни молодёжь и подростки любили звонить в колокол — это разрешалось. В центре села на площади, недалеко от церкви, стоял памятник царю-освободителю, весь позолоченный, блестевший на солнце; на пьедестале, у ног царя, постоянно играли и возились маленькие дети. Она тоже вспоминает ярмарку как самое значимое и весёлое время в жизни иваньковцев: обилие всевозможных товаров, карусель, игрушки и лакомства, масса оживлённых людей — всё это запоминалось на весь год, и день ярмарки с нетерпением ждали в следующем году.

Аптека

До 1917 года в иваньковской зоне был один медицинский пункт — аптека. Находилась она там, где при въезде в Башино растут серебристые тополя, и была основана примерно в 1896–1900 годах. Аптека занимала два дома: в одном были приёмная и аптека, в другом жили фельдшер Иван Васильевич и акушерка Варвара Васильевна (фамилии их никто не помнит). Они принимали больных и сами составляли лекарства, которые хранили в погребе. С 1913 года работали фельдшер Алексей Иванович Лучков и его жена Агриппина Васильевна, акушерка; они трудились до 1933 года. Воспоминания Евдокии Яковлевны Косовой и Михаила Петровича Исакова записаны учеником 5 класса Вовой Косовым.

Во время Первой мировой войны

Вспоминает Мария Ивановна Кремлева: «Когда началась война 1914 года, всех мужчин забрали в армию. Дома остались женщины, старики и дети. Трудно было управляться с хозяйством, но надо. Поэтому дети и подростки рано становились взрослыми и выполняли всю тяжёлую работу: и пахали, и сеяли, и убирали. В деревни привозили пленных солдат: они работали и питались в семьях. Запомнился пленный врач — он лечил людей. Это был очень хороший врач, он всем помогал, и его очень уважали».

Этот пленный врач, наверное, остался в наших местах. О пленном враче вспоминает Антонина Петровна Малахова: «В начале 30-х годов, уже в советское время, она, тогда ученица 5 класса, тяжело заболела воспалением лёгких. Её лечил в Климовском пленный врач по фамилии Фоки. Он тогда уже построил небольшую больничку-стационар, где выхаживал тяжёлых больных. К нему обращались со всех окрестных сёл. Его не просто уважали — в нём видели своего спасителя».

Мария Ивановна Кремлева продолжает: «В феврале, на масленой неделе, в среду, мы узнали, что царя свергли и теперь главное у нас Временное правительство. А потом установилась советская власть, и нам сказали: „Теперь будем жить по-новому“. И действительно, жизнь стала налаживаться».